Учёные МГУ выяснили, что на глубине одного метра в марсианском грунте органические вещества могут сохраняться сотни миллионов лет, несмотря на агрессивные перхлораты. Это открытие приближает нас к ответу на вопрос, существовала ли жизнь на Красной планете, сообщила пресс-служба Российского научного фонда (РНФ).
Сотрудники МГУ впервые смоделировали ситуацию, которая десятилетиями мучила астробиологов. На поверхности Марса и ледяного спутника Юпитера Европы полно перхлоратов — едких соединений хлора. На Земле они разъедают всё живое, но в космосе всё сложнее. Оказалось, что на Марсе, если зарыться поглубже, радиация не так сильно бьёт по хлору, и он перестаёт быть убийцей органики.
Чтобы это проверить, исследователи сделали искусственный марсианский грунт и лёд Европы, насытили их перхлоратами, охладили до минус 140 градусов и облучили электронами. Результат: на Европе лёд быстро «сгорает» под радиацией, уничтожая всё вокруг за десятилетия, а вот на Марсе в метре от поверхности перхлораты могут лежать нетронутыми сотни миллионов лет, не трогая возможные следы микроорганизмов.
«Наше исследование вносит вклад в понимание важнейшего фундаментального вопроса — существуют ли следы живого на Марсе. Результаты исследования можно применять для прогнозирования условий на Марсе и, следовательно, оценивать пригодность этих условий для существования жизни», — заявил научный сотрудник МГУ имени Ломоносова Владимир Чепцов, чьи слова приводит пресс-служба РНФ.
Теперь планетологам понятно, где именно искать. Если будущие марсоходы будут бурить глубже метра, шансы найти органику резко возрастают. А вот на Европу соваться бесполезно — там верхний слой льда как стерилизатор. Исследование провели при поддержке РНФ.
Интерес к поискам органики на Марсе подогревают и новые открытия. Как рассказывала интернет-газета «ЖУК», китайский марсоход «Чжужун» недавно нашёл геологические следы воды, которым всего 750 млн лет. Это отодвигает предполагаемую дату исчезновения влаги с поверхности планеты на сотни миллионов лет и повышает шансы на то, что микробная жизнь могла существовать там гораздо дольше, чем считалось ранее.